Котёнок жил под лестницей и шипел на меня. Соседи грозились его выкинуть, и мне пришлось выбирать...

Описание: Ноябрьская полночь вползала в комнату через щели рассохшихся оконных рам, принося с собой запах мокрого асфальта и едкий дым из котельной соседнего квартала. Вера сидела за кухонным столом, заваленным распечатками по педагогической психологии, и чувствовала, как в висках пульсирует тупая, тягучая боль. Курсовая работа замерла на пятнадцатой странице, буквы расплывались, превращаясь в бессмысленные черные пятна.
Она поправила воротник старого растянутого свитера и посмотрела в окно. На первом этаже жизнь ощущалась иначе: прохожие иногда заглядывали в окна, а свет фар проезжающих машин разрезал стены комнаты холодными белыми полосами. В двадцать четыре года Вера чувствовала себя так, словно ее жизнь тоже превратилась в этот бесконечный ноябрь. Ссора с матерью, случившаяся два месяца назад, до сих пор стояла комом в горле. «Педагог? Будешь за копейки чужие тетрадки проверять, пока одноклассники в частных клиниках карьеру строят?» — слова матери хлестали наотмашь. С тех пор они почти не разговаривали, и тишина в съемной однушке на окраине стала для Веры и убежищем, и тюрьмой.
Тишину нарушил звук. Тонкий, надрывный, почти человеческий.
Вера замерла, задержав дыхание. Звук доносился из тамбура — небольшого холодного коридорчика, отделявшего ее дверь от тяжелой железной двери подъезда. Это не был обычный кошачий крик, это был плач — изломанный, захлебывающийся, полный какого-то запредельного отчаяния.
Она встала, чувствуя, как по ногам тянет сквозняком. В тамбуре было темно, лампочка перегорела еще неделю назад, и единственным источником света была узкая полоска из-под Вериной двери. Она осторожно повернула замок и потянула ручку на себя.