КАК РАЗВЕДЧИКИ ГРУ ОБНАРУЖИЛИ И ЛИКВИДИРОВАЛИ КРОВАВОГО КОМАНДИРА ДУШМАНОВ

Описание: Сорок пять градусов в тени — это когда мозг перестает воспринимать страх и начинает работать только на поиск влаги, но вода во фляге отдает хлоркой и болотной тиной так, что сводит скулы. В Кандагарском «котле» или под Джелалабадом жара не просто греет, она давит физическим весом, как мокрая шинель. Пыль там везде. Она скрипит на зубах, забивается в складки затворной рамы, превращает смазку в абразивную пасту, которая сжирает металл быстрее, чем ржавчина. Опытные бойцы стволы маслом не заливали — протирали сухой ветошью, оставляя тончайшую пленку, иначе при первом же контакте автомат ловил клина. А клин в «зеленке» — это билет в один конец.

Слухи о «Мяснике» поползли по гарнизонам не сразу, а вязко, вместе с колоннами наливников, которые духи жгли на Саланге. Сначала это были просто байки в курилках, где срочники пересказывали друг другу страшилки про отрезанные уши и вспоротые животы. Но в спецназе к фольклору относились брезгливо. Там верили только тому, что видели в оптику или читали в сводках радиоперехвата. А сводки начали меняться. Если раньше духи работали наскоком — ударил, отошел, растворился, — то в квадрате 34-80 появилась система. Кто-то начал ставить минные ловушки не как попало, а по науке, перекрывая сектора отхода, и этот «кто-то» перестал брать пленных ради выкупа.

Находили их потом. Обычно через пару дней, когда запах начинал перебивать вонь солярки и горелой резины. Тела лежали так, чтобы их обязательно нашли. Это был почерк. Не хаотичная жестокость обкуренного чарсом пастуха, а холодная, расчетливая работа. Офицеры ГРУ, сидевшие на точках, быстро смекнули: работает не местный полевой командир средней руки, а кто-то с серьезной подготовкой. Возможно, пакистанские инструкторы, возможно, наемник-араб, но почерк был слишком чистым для дилетанта. У «духов» ведь как принято: постреляли, покричали, разбежались. А тут — тишина, грамотная засада, кинжальный огонь в упор и последующая зачистка ножами. Экономили патроны.

Данные агентуры ХАД — это всегда лотерея, где в девяти случаях из десяти ты вытягиваешь пустышку, а в десятом тебя пытаются продать тем же духам. Поэтому, когда пришла наводка на базу в кишлаке у подножия хребта, веры ей было на грош. Местный информатор, скользкий тип с бегающими глазами, клялся здоровьем всех своих детей, что видел там «главного». Описывал его как высокого, худого, с неестественно светлыми для пуштуна глазами. Говорил, что тот не молится с остальными, носит американские ботинки и никогда не расстается с короткой снайперской винтовкой. Деталь про ботинки зацепила. Они в этих краях были валютой, их носили либо советские спецы, доставшие трофеи, либо очень серьезные моджахеды, имеющие выход на караваны из Пакистана.

Группа выдвигалась не парадным маршем. Никакой «брони» под жопой, никакого рева двигателей БТР, который слышно за пять километров в горном эхе. Работали пешком. Вес — запредельный. Рюкзак десантника трещал по швам, но в него, по сути, ничего полезного не влезало, поэтому шили сами. Разгрузки — из спасательных жилетов бронетехники или просто сшитые из брезента на три-четыре магазина, плюс гранаты в карманах. Воды брали по максимуму, но ее всегда не хватало. Две фляги на поясе, еще резиновая емкость в рюкзаке. И патроны. Патронов много не бывает. Цинк 5.45 весит как чугунный мост, когда тащишь его на горбу третьи сутки по сыпучке, но когда начинается замес, ты готов молиться на каждый лишний рожок.

Шли ночами. Днем забивались в щели, накрывались масксетями и плащ-палатками, стараясь не шевелиться. Солнце жарило так, что камни раскалялись до температуры утюга. Лежишь, пот течет в глаза, соль разъедает кожу, а по тебе ползают фаланги и скорпионы. Двинешься — снайпер снимет или наблюдатель засечет блик. Дисциплина в группе была звериная. Командир группы, майор с позывным «Седой», общался жестами. Щелчок пальцами — «внимание», ладонь вниз — «лечь», кулак — «стоп». Радиомолчание полное. Станция работала только на прием в строго оговоренные сеансы. Эфир в горах прослушивался всеми, кому не лень. Сканеры у духов появились быстро, спасибо западным спонсорам, так что любой выход в эфир — это наведение артиллерии на свою голову.

Местность в районе предполагаемой лежки была дрянная. «Зеленка», переходящая в нагромождение скал, изрезанная сухими руслами вади. Идеальное место для засады. Каждый куст, каждый камень мог скрывать растяжку или стрелка. Саперы шли первыми, щупами проверяя грунт. Мины-ловушки духи ставили изобретательно: на неизвлекаемость, на разгрузку, итальянские пластиковые мины, которые миноискатель не берет, только глаз да щуп. Бывало, ставили «сюрприз» под обычный камень, на который так и хочется наступить, перепрыгивая ручей. Или вешали гранату на ветку, загнув усики чеки так, чтобы сдернуть ее мог порыв ветра или неосторожное движение плечом.