Бас: вымирающий певческий голос

Описание: Можно ли вернуть басовому голосу его былое великолепие?!

Было время, когда басовый голос олицетворял один из величайших идеалов пения: благородство, авторитет, широта, глубина, красота, молодость, свобода и словесное мастерство. Настоящий бас звучал не просто «низко». Он звучал суверенно. Голос обладал столбчатостью, резонансом, округлостью и амплитудой — но также легато, дикцией, элегантностью и линией.

В этом новом эпизоде ​​«Вокального переосмысления», первом из мини-сериала о басах и бас-баритонах, мы обращаемся к семи великим басам, которые напоминают нам о том, что когда-то означал этот тип голоса:

Евгений Нестеренко
Александр Кипнис
Николай Гяуров
Чезаре Сиепи
Самуэль Рами
Курт Молл
Ферруччо Фурланетто

Эти басы действительно умели петь! Они не лаяли, как большинство современных басов. Они не создавали невнятных, сдавленных, сжатых, псевдомрачных звуков. Это были певцы с невероятной индивидуальностью, которые, тем не менее, обладали основными достоинствами всех великих певцов прошлого: свободным звучанием, благородной вокальной линией, чистым языком, внушительной харизмой и звуком, остававшимся человечным, прекрасным и живым.

Трагедия в том, что, как и в случае с любым другим типом голоса, стандарты рухнули — а в случае с басами и бас-баритонами, возможно, еще более драматично. Современный оперный бас слишком часто сводится к набору манер: искусственно гулкое звучание, ограниченный резонанс, нестабильное или инвертированное вибрато (кто-нибудь говорил о Райане Спидо Грине?!), монотонность, сдавленная «тьма» (как у Джона Райли) и настолько размытая дикция, что язык становится второстепенным (вы когда-нибудь понимали хоть слово, произнесенное Грир Гримсли?).

Мы прошли путь от басов, которые могли петь с величием и свободой, до басов, которые слишком часто просто имитируют глубину.

Этот эпизод — не ностальгия ради самой ностальгии. Это осмысление утраченного: разницы между естественным резонансом баса и искусственным рычанием; между благородной мрачностью и вокальной мутью; между авторитетом и аффектацией; между пением слов и созданием обобщенного оперного шума.

Когда басы научились петь, вся сцена изменилась.

Так что же произошло?

И сможет ли бас когда-нибудь вернуть себе былое величие?