Handel - Minuet in G Minor (Arr. Wilhelm Kempff)

Описание: «Для красоты и души - нет устоявшейся формы тела, как и для искусства. В этой же мере и поэт не имеет души: он живёт душами других.» *

Спорно? Возможно, но какие чувства может вызывать маленькая пьеса Генделя?
Разве не только те, ранее уже встреченные Слушателем?
Разве весь опыт существования человека – его внутренний мир – не расширяет его слуховые горизонты? Или, увы, сужает?

«Неужели живые могут жить, не подозревая, что давно уже мертвы духовно, а мёртвые могут не замечать своей смерти, если любят, если живут нечто большим, чем мы все привыкли? Боже, неужели сила искреннего чувства и любви - сильнее и ярче пресной действительности? Жизнь, сама Богородица, вечно рождающая красоту и любовь: главное, не отречься от неё и снова не предать распятью. И какая разница, что мы не видели рай или не верим в него? Полюбив - мы в раю!
…
Всё, что однажды мыслило, любило - бессмертно, и продолжает творить мир уже в уютном микрокосме любви, где он будет более нежным и звёздным.»

И мой любимый Владимир Набоков:

Волчонок
Один, в рождественскую ночь, скулит
и ежится волчонок желтоглазый.
В седом лесу лиловый свет разлит,
на пухлых елочках алмазы.

Мерцают звезды на ковре небес,
мерцая, ангелам щекочут пятки.
Взъерошенный волчонок ждет чудес,
а лес молчит, седой и гладкий.

Но ангелы в обителях своих
все ходят и советуются тихо,
и вот один прикинулся из них
большой пушистою волчихой.

И к нежным волочащимся сосцам
зверек припал, пыхтя и жмурясь жадно.
Волчонку, елкам, звездным небесам -
всем было в эту ночь отрадно.

8 декабря 1922

Вдруг…

На Голгофе

Восходит благовоние сырое
со дна долин, и в небе, над холмом,
на трех крестах во мгле белеют трое…
Там женщина, в унынии немом,
на среднюю, на черную вершину
глядит, глядит… Провидеть ей дано,
что в горький час ее земному сыну
всего живей воспомнилось одно…

Да,— с умиленьем сладостным и острым
(колени сжав, лицо склонив во мглу…),
он вспомнил домик в переулке пестром,
и голубей, и стружки на полу.
…

И как Богоматерь, глядя на крест, провидит своего страдающего Сына, переживающего детские воспоминания, так вдруг (ох, уж это «вдруг», возможно и являющееся единственным «сердцебиением» истинного Искусства) мы находим в поэзии Набокова –

Расстрел

Бывают ночи: только лягу,
в Россию поплывет кровать,
и вот ведут меня к оврагу,
ведут к оврагу убивать.
Проснусь, и в темноте, со стула,
где спички и часы лежат,
в глаза, как пристальное дуло,
глядит горящий циферблат.
Закрыв руками грудь и шею, —
вот-вот сейчас пальнет в меня —
я взгляда отвести не смею
от круга тусклого огня.
Оцепенелого сознанья
коснется тиканье часов,
благополучного изгнанья
я снова чувствую покров.
Но сердце, как бы ты хотело,
чтоб это вправду было так:
Россия, звезды, ночь расстрела
и весь в черемухе овраг.
1927 г.
…
Герой романа Владимира Набокова «Подлинная жизнь Себастьяна Найта» называет свою последнюю книгу «Неясный асфодель». **

“И как только смысл всех вещей просиял сквозь их оболочки, множество идей и явлений, казавшихся самыми важными, съежилось – не до утраты значения, ибо теперь ничего незначащего не осталось, но до тех же размеров, какие обрели другие явления и идеи, коим в важности прежде отказывалось”. Так блистательные исполины нашего разума – наука, искусство, религия – выпали из привычной схемы классификации и, взявшись за руки, смешались в радостном равенстве. Так вишневая косточка с тончайшей тенью, павшей на крашеную доску усталой скамьи, или драный клочок бумаги, или любая такая же мелочь из миллионов и миллионов мелочей разрослись до дивных размеров. Мир, перестроенный, перетасованный, явил свой смысл душе с простотой обоюдного их дыхания.
.………………..........................................................................................
Кавычки означают, что я нашёл мысли, принадлежащие отнюдь не мне, но созвучные собственным.
** Асфодели — растения семейства лилейных, в просторечии — златоцветник. По заросшим ими полям в царстве Аида бродят тени умерших. Что подтверждает Гомер в «Одиссее»:
«Вскоре рой их достиг асфодельного луга, который Душам — призракам смертных уставших — обителью служит».
Гете в «Фаусте» тоже упоминает те луга.

В эпоху декаданса асфодели стали культовыми. Пражский мистик Густав Мейринк украшает ими пейзажи посмертного существования утопленниц.
«Еще далеко асфоделей прозрачно–серая весна» — витийствует Мандельштам.

Уильямс Карлос Уильямс.

Об асфоделе, этом зелёном цветке, я прихожу, моя милая,
чтобы спеть тебе!
Моё сердце пробуждается, думая сообщить новость о том,
что касается тебя и многих людей.
Посмотри на то, что считается новым.
Ты найдёшь это не там, а в презираемых стихах.
Трудно узнать новости из стихов, но люди каждый день
умирают несчастной смертью
из-за отсутствия того, что в них содержится.
Выслушай меня, ибо я тоже обеспокоен, и кроме того,
каждый человек хочет умереть с миром в своей постели.